Баги в программах — это любимая тема программистского фольклора. Они сопровождают разработчиков всю жизнь. Ошибки бывают разные: совсем глупые описки, которые отлавливаются при первой же компиляции; более серьёзные, которые можно найти при прогоне на тестовых примерах; системные, которые связаны со сложными аспектами взаимодействия разных систем. Самые неприятные — это плавающие ошибки, которые появляются неожиданно и так же неожиданно исчезают. Этакие привидения программной среды.

Но иногда возникают такие ошибки, которым удалось укорениться в базовых системах: в процессорах, ядре ОС. Их обнаруживают не сразу и они имеют куда более критические последствия.

В мире существует около 14 000 видов муравьёв, каждый из которых имеет собственное название. Но, даже если вы зададитесь такой целью, вы не найдёте ни в одном биологическом справочнике муравья Лэнгтона. Дело в том, что этот муравей — математическая абстракция, модель для описания поведения динамической системы.

Невесёлая жизнь у муравья Лэнгтона, но, как мы увидим, он не готов мириться с такой возмутительной ситуацией и всеми силами старается сбежать.

Перед самым Новым годом мне повезло — я нашёл коробку со своими детскими сокровищами. В ней были собраны традиционные настольные игры, которые имел почти каждый советский школьник: старые «Эрудит», «Реверси», лото, классические шашки, домино и вездесущий кубик Рубика. А ещё в коробке оказалась основательно подзабытая мной игра «Логика».

Память — странная штука. Если бы я не обнаружил эту игру в коробке, я бы, возможно, никогда и не вспомнил о её существовании. Однако, несмотря на то, что я не играл в эту игру уже очень много лет, мне удалось без труда восстановить в памяти её простые правила. Но обо всём по порядку.

Давайте представим себе ситуацию: группе экспертов нужно решить сложную задачу. Она необычная и не решается стандартными способами. Одна из самых распространённых методик поиска решения таких задач — мозговой штурм. Его часто используют для поиска идей на заданную тему в командах проектирования и разработки.

Наверняка многие из вас участвовали в мозговом штурме (или его подобии). Интересно, как они проходили? К сожалению, в представлении многих руководителей и тимлидов мозговой штурм чем-то похож на вечернее телевизионное ток-шоу. Каждый участник кричит что-то своё и никто друг друга не слушает. В итоге все расходятся довольными собой, но проблема так и остаётся нерешённой. Много вы видели ток-шоу, которые действительно предложили бы что-то разумное?

В математике и программировании порой используются необычные названия явлений, объектов и алгоритмов. Но почти всегда такие названия позволяют быстро понять суть описываемых сущностей. Возьмём, к примеру, широко известную задачу о коммивояжёре — найти кратчайший путь между заданными точками. И действительно, сразу представляется себе коммивояжёр, которому нужно обойти все дома в небольшом городке, но при этом затратить минимум усилий и времени. Для решения этой задачи используются разные алгоритмы, один из них называется «муравьиным». Для того, чтобы разобраться с этим алгоритмом, нам для начала нужно присмотреться к поведению муравьёв в их необычном организованном мире.

Каждый день в течение многих лет десятки тысяч пользователей без устали двигают ящики по извилистым складам. Сокобан превратился из простой логической игрушки в культовый объект. С каждым годом появляются всё новые и новые версии этой игры. По нему пишут диссертации и научные статьи. Игра обросла различными вспомогательными программами и файловыми форматами. Ну и кроме всего прочего, сокобан — это неплохой способ убить время и потренировать мозги.

В сети и в развлекательной литературе нередко можно встретить разные математические фокусы: вас просят задумать какое-то число, затем выполнить с ним ряд арифметических действий. После этого собеседник точно называет получившееся у вас число.

Гипотеза Коллатца оставляет все подобные фокусы позади. На первый взгляд может показаться, что это тоже какой-то фокус с подвохом.

— Это ты тестировал систему продажи билетов?
— Да…
— Клиент сейчас купил билет на дату «82.13.-891». Либо ты сейчас скажешь ему, сколько дней осталось до поездки, либо переводим тебя на должность стажёра.

Нравится ли вам наш календарь? Если вы программист, то, наверное, не очень. Несмотря на то, что во всех современных языках программирования есть удобные инструменты для выполнения действий с временем и датами, работа с календарём остаётся не самой простой задачей, всё время приходится идти на какой-то компромисс.

Вы работаете программистом и практически каждый день пишете код. Скажите, как часто вы чувствуете удовлетворение от выполненной работы и гордость за результаты своего труда? Случалось ли вам выпускать работающий, но некачественный и «некрасивый» код только для того, чтобы уложиться в сроки? Есть ли у вас мотивация писать оптимальный код, зная, что через пару месяцев он станет неактуальным и бесполезным?

Попробуем разобраться, как же так получилось, что программирование из красивого искусства и творчества превратилось в повседневный рутинный конвейер.

Вы ещё не слышали, как профессор Гарвардской школы бизнеса «наживается» на своих студентах? Тогда вам, наверное, будет интересно узнать о том, как продать 20 долларов за гораздо большую сумму. Скажем, долларов за 200.

Профессор Макс Базерман придумал эксперимент, который демонстрирует необъяснимое иррациональное поведение будущих профессиональных бизнесменов и менеджеров в их родной стихии — управлении проектами. Кстати, в эту же ловушку попадают и топ-менеджеры крупных компаний, с которыми профессор проводит свои семинары.

Казалось бы, что может быть общего между одной из самых популярных математических теорем, Гомером Симпсоном и Дональдом Кнутом? Как и многие другие интересные идеи и задачи, их объединяет математика.

Задача, о которой я хочу рассказать, совсем не сложная. Думаю, её без труда сможет решить даже начинающий программист. Но эта задача интересна и весьма необычна. Ведь не каждый день предоставляется возможность проверить вычисления героя культового мультсериала Гомера Симпсона.

В технических текстах есть целый пласт «устоявшихся словосочетаний», которые по сути являются неправильным или некорректным употреблением слов. Да, это не грубые ошибки, вроде «за ранее» или «по мимо», во многих случаях это скорее просто неточности. Но на поверку эти формы оказываются неблагозвучными, неоднозначными или вообще непонятными читателю.

Вспомним наш любимый мультфильм «Падал прошлогодний снег» с его шикарными крылатыми фразами. Одна из них: «Уж послала, так послала». Вот и система так же — вместо отправки запроса посылает его куда-то далеко. А запросу обидно.

Нас окружают кнопки. Они есть практически на всех наших повседневно используемых устройствах: электроплите, микроволновке, стиральной машине, музыкальном центре, пульте для телевизора. Кнопки стали настолько привычными, что мы не особо задумываемся, так ли они удобны для управления домашней техникой. Давайте попробуем посмотреть на кнопки непредвзято — не кажется ли вам, что они всё только усложняют? Можем ли мы от них избавиться? Попробуем разобраться в этом вопросе и спроектировать интерфейс бытового прибора, в котором не будет ни одной кнопки.

Давайте представим себе обычного среднестатистического пришельца. Что нам рисует наше воображение при слове «инопланетянин»? Скорее всего, это будет один из двух вариантов...

Как их только не называют: техписы, техрайтеры, документаторы... Хорошо, хоть не архивариусы!

Спрос на хорошую, качественную документацию к программам и системам постоянно растёт. При этом сейчас на рынке наблюдается серьёзный дефицит профессиональных технических писателей. Опытные технические писатели сейчас буквально на вес золота. Во всём мире профессия technical writer (или technical author) считается престижной и перспективной. Техническое документирование — это одна из замечательных пограничных областей для тех, кто так и не смог смириться в школе с разделением на гуманитариев и математиков.

Обычно имя переводчика печатают мелким шрифтом где-то среди выходных данных книги. Иногда оно так запрятано, что его приходится выискивать среди многочисленных аннотаций, номеров ISBN и адресов издательств. Как же так? Ведь переводчик фактически написал русский текст, который мы читаем. Немного грустно, что их труд часто недооценивают.

Конечно, в любой книге главное — это автор. Именно он её придумал и написал, именно ради его идей мы покупаем и читаем книгу. Но автор сочинял её на другом языке, а это — не только другие, незнакомые слова, но ещё и другой образ мысли, другой контекст, другая культура.

Ведь одну и ту же книгу можно перевести так, что заурядный, ничем не примечательный текст покажется шедевром. А можно перевести и так, что книга станет похожа на сочинение какого-нибудь троечника-девятиклассника. И дело тут даже не в знании языка, а в умении передать тот самый контекст, смысл, который автор пытался донести до читателей. Причём передать не простым подстрочным переводом, а так, чтобы книгу было приятно и легко читать.