Прогрессивность посткапиталистического нетоварного производства

Ну это уже спор о словах.

Собственность это мера оценки способностей каждого человека и возможности удовлетворять свои потребности.

Интересно, откуда Вы взяли это определение? Можете указать источник сей дефиниции? В современных работах по экономике, опирающихся на неоклассическую теорию («экономикс»), ровно как и в юридических документах, определяющих право частной собственности, за различными формулировками проглядывает одна суть — это такое отношение человека к вещам, которое позволяет ему ими полностью распоряжаться. То же Вы встретите и в толковых словарях. Уверен, если спросить случайных людей, как они понимают собственность, то ответ будет примерно таким же — это то над чем человек господствует, чем он владеет, может распоряжаться и пользоваться. Соответственно право собственности, это возможность всего вот этого вот в отношении тех вещей, над которыми у человека есть собственность.

Чтобы ни Вас, ни тех, кто будет это читать, не перегружать, просто согласимся с определением собственности, как отношения человека к вещам, дающего ему господство над ними (на деле все куда сложнее, но для этого разговора в такие дебри лезть нет нужды).

Но тут есть нюанс. Автор выше говорит о частной собственности. Вы же определяете просто собственность. Любая ли собственность частная? Чтобы не изобретать велосипед, в ответ на этот вопрос просто приведу цитату из одной работы Юрия Семенова, которая заодно и покажет обоснованность именно позиции автора.

Сейчас о частной собственности говорят чуть ли не все, никак ее не определяя. Единственное, что иногда встречается, это — ее характеристика как любой собственности, кроме государственной. Но, если прислушаться к защитникам общества, основанного на частной собственности, то в их рассуждениях можно достаточно отчетливо выделить три фазы.

Первая — обоснование взгляда на это общество как на такое, где все будут частными собственниками. На этой фазе под частной собственностью понимается вообще собственность на вещи, причем такая, которая предполагает право их отчуждать. Но ведь такая собственность всегда существовала и в советском обществе. Человек мог иметь, купить и продать даже дом, не говоря уже о других вещах.

И когда вслед за этим утверждается, что у нас частной собственности не было, что ее нужно ввести, то здесь в данный термин вкладывается уже другой смысл: имеется в виду собственность отдельных лиц на средства производства. Такой собственности у нас, действительно, давно уже не было.

И, наконец, третья фаза: атака на понятие трудовой частной собственности, горячее обоснование права частного собственника использовать наем рабочих. Но сам наем предполагает, что в обществе, наряду с людьми, владеющими средствами производства, имеются и такие, у которых их нет. И здесь в термин «частная собственность» вкладывается уже третий смысл: собственность на средства производства одной части общества, дающая ей возможность эксплуатировать другую ее часть.

Таким образом частная собственность — это такая собственность на средства производства, которая позволяет одной части общества присваивать себе плоды труда других людей.

Конечно у Вас может возникнуть возражение, что нужны факты, которые бы подтвердили то, что имеет место некое безвозмездное присвоение плодов труда одних людей иными, что имеет место неэквивалентный обмен. То есть прибыль, которую получает собственник с труда работников больше чем общий размер их заработной платы. Где доказательства, что наемный труд представляет собой эксплуатацию собственниками работников?

Ну на этот вопрос автор фактически и ответил в этой статье, разъяснив трудовую теорию стоимости.

В противовес такому пониманию, обычно приводят аргумент, что собственники просто работают больше, потому и получают больше. Доход каждого эквивалентен их работе. Что ж, согласно докладу Oxfam за 2019 год, состояние 26 человек равно состоянию половины населения Земли (3,8 млрд людей). Если те, кто говорит об эквивалентности дохода работе правы, то выходит, что продуктивность одного человека может равняться продуктивности сотни миллионов. Я не представляю, насколько нужно быть оторванным от реальности, чтобы всерьез думать будто один человек может в сутки произвести в сто миллионов раз больше работы чем другой (переделать сто миллионов дел, какими бы мелкими они не были, физически невозможно, — это если кто-то захочет сказать, что тот с кем сравнивают не делает вообще ничего; хотя в любом случае мы сравниваем работающих), насколько бы их способности не отличались (а именно такой вывод следует если мы последовательно будем придерживаться представления об эквивалентности доходов труду при капиталистическом производстве).

Никак не получится с таким подходом и выйти из положения, речами о том, что их продуктивность повышают знания, или о том, что стоимость создает не только труд, но и сам по себе капитал. В первом случае нам придется признать, что ум и талант спекулянта с миллиардным состоянием больше таковых у ученого уровня Эйнштейна или Ломоносова, что заведомый абсурд. Во втором — мы фактически признаем, что зарабатывают богачи вовсе не трудом, и прежняя аргументация об эквивалентности дохода труду становится неуместной, теряет смысл. А обоснование того, почему такой взгляд в принципе неадекватен есть в статье.

К сказанному стоит добавить, что современная система самым ярким образом демонстрирует неэквивалентный обмен. Производство стран «первого мира» сейчас выведено в «третий». Корпорации напрямую эксплуатируют людей в этих странах, которые и занимаются производством их продукции. Именно эти люди являются реальными производителями, а не зажравшиеся «инвесторы» (апологеты капитализма очень любят говорить о том, что корпорации «первого мира» инвестируют в «третий», но ни слова не говорят про выкачиваемые сверхприбыли, порождаемые низкой оплатой труда, плохими условия труда и экологической безответственностью).

Если убрать этот механизм, как пытались это сделать в СССР, то общество деградирует, рушится.

В первобытном обществе не было частной собственности. Однако же оно как-то дошло до цивилизации. В СССР была частная собственность, хоть и имела специфическую форму. Можно, конечно, заявить, что эта форма и приводит к разрушению. Но в Древнем Риме была частная собственность, в том виде, в котором она таковой признается всеми и историками и экономистами. Однако же он рухнул. Так что этот Ваш аргумент требует какого-то более серьезного обоснования. Частная собственность необходимый элемент для развития общества на определенном этапе. Но также как когда-то общественная собственность стала тормозить развитие первобытного общества, после того, как был достигнут определенный уровень развития производительных сил, что и потребовало возникновения личной (престижной) собственности, а затем и частной (тех, кто не понимают о чем я, отсылаю, например, к книге уже упоминавшегося Юрия Семенова о происхождении и развитии экономики), на определенном этапе уже частная стала мешать дальнейшему развитию. Это, собственно, и говорится в статье. Что именно ей может придти на замену и возможно ли вообще дальнейшее развитие, или человечество обречено упереться в тупик (вспоминаем Парадокс Ферми) — вопрос дискуссионный. Да, я вовсе не разделяю уверенности, что дальнейшее развитие возможно, что посткапиталистическое общество в принципе достижимо, и допускаю, что может произойти деградация.

Очень многие хотят получить все, ничего не давая в замен.

Ну вот это как раз ко всему сказанному о неэквивалентном обмене.

Начинается взаимоистребление за ресурсы.

Ну да, и в текущих условиях его инициируют и развивают как раз собственники. Попутно продолжая угнетать тех, у кого собственности нет, но кто этим собственникам все и обеспечил.

Компьютеризация ничего не меняет, как и появление огня, сельского хозяйства, промышленности.

Если аргумент к тому, что невозможно осуществить социальное освобождение (надеюсь Вам понятен данный термин) путем простого развития технологий и упования на них, то да, это правда. Действительно создается впечатление, что автор полагает будто по мере развития производительных сил, за счет технологического развития (иные пути имеют сильные ограничения), капитализм, а с ним и «царство необходимости» вместе с присущем ему угнетением, сам уйдет. Это не так. Технологии это лишь инструменты, которые могут быть использованы как во благо, так и во вред. Впрочем, это абсолютно никак не оправдывает права частной собственности, угнетения, и никак не отменяет факта губительности для большинства человечества и планеты в целом существующей социально-экономической системы.

Кстати, вы аполитично рассуждаете. Нынешний российский режим власти никогда не откажется от собственности и возможности принуждения к труду.

Ни один режим власти никогда не откажется от собственности. Ни одна власть, даже в эпоху кризисов, не упадет, если ее не «уронят». Лайк, если узнал цитату. Автор рассуждает аполитично, либо потому что рассуждать «политично» публично «не осмотрительно», и к тому же противоречит правилам площадки; либо понимает что рассмотрение вопроса социального освобождения в таком ключе, это подход реформизма или революционизма, а они уже показали свою несостоятельность. Аргументы об этом я приводил в статье о свободе. А о революционизме еще и в заметке о Тарасове. Если автор это понимает, мой респект ему.

Соответственно «уронить», ну или точнее, снять те противоречия и факторы, которые формируют угнетение и несправедливую систему может только нечто иное. И об этом, у меня, кстати, тоже есть материалы, статья об эффективном методе социального освобождения. Он конечно тоже может оказаться в итоге неэффективным. Но пока это единственный путь, у которого я вижу потенциал.